Страница тэга «берлин»

Блогеры обсуждают оппозиционную песню Кати Гордон, ужасаются строгости антипорнографического законодательства Индонезии, узнают о девайсе, способном отучить людей материться в интернете, смотрят репортаж с гей-парада в Берлине и видео о том, как это — спорить с козлом

Весна с ее обострениями чувства прекрасного докатилась и до Берлина. Кто-то уставший от серых будней разлил на одном из перекрестков города несколько банок яркой краски. Соавторами неизвестный художник взял ничего не подозревающих автомобилистов. Что из этого вышло — смотрите сами. Но, по-моему, радости в мире чуть прибавилось.

как в таком хитросплетении осуществляется безопасность пассажиров? в Москве станций на порядок меньше, но уже сейчас очевидно, что собаками и курсантами вопроса безопасности не решить

Пресс-показ нынешнего берлинского триумфатора — фильма Алексея Попогребского «Как я провел этим летом» — собрал в пресс-центре ВГТРК целую толпу кинообозревателей. Не самое простое кино кинопублика (по причине кинодилетантизма имею полное право от нее отстраниться) смотрела внимательно и почти не выходила покурить. Но самым удивительным для меня стала последовавшая за фильмом пресс-концеренция: она шла больше полутора часов и была реально интересной. Впрочем, о ней вам расскажут обозреватели. Я про другое.

Власти Ирана нарочно отрубили местным юзерам Инет?/Как менты нарвались на композитора/Станет ли мемом запрет болтать по мобиле за рулем?/Авария в Чернобыле глазами блогера-очевидца /Стартап об интересных местах Лондона/Твиттер-чат с астронавтами NASA/Оригинальный презент к Дню всех влюбленных/Последствия снегапокалипсиса в Вашингтоне/Как «Билайн» ворует идеи/Голый зад для Google Street View

Поездка в Берлин стала для меня своеобразным путешествием в прошлое. Вчера я побывал в бункере, сделанном для укрытия людей в случае Третьей мировой войны, а сегодня отправился в берлинский Трептов-парк, где ничего не изменилось с 1945 года. На входе — ворота, выполненные в советском стиле с лепниной в виде серпа и молота, а в центре парка — фигура советского солдата с мечом, c ребенком на руках, стоящего на обломках огромной свастики. Этот монумент Воину-освободителю скульптора Е.В. Вучетича, как, впрочем, и весь парк, посвящены советским солдатам, погибшим в Великую Отечественную.

В эти выходные я отправился в прошлое — в Берлин времен холодной войны. В Западном Берлине в те годы было построено множество бункеров для укрытия людей в случае ядерной угрозы. После строительства Берлинской стены и ожидаемой Третьей мировой войны правительство ФРГ вкладывало в такие проекты миллионы. Какие-то бункеры сейчас используются под склады и парковки, а некоторые остались в первозданном виде — с кроватями, едой и противогазовыми костюмами. В один из таких бункеров я и пробрался — подробности в моем эксклюзивном фоторепортаже!

Сердитые женщины мужеподобны / «Порнодевственников» не существует / Кто проколол презервативы? / «12 лет назад он ко мне приставал. Это стоит 600 000 фунтов» / Враждующие газеты и шестиметровый пенис / Чтобы было чем зад прикрыть

Интернету необходим апдейт!/Топовые страсти/Год на посту: лучшее от Обамы/Как правильно подавать новости/iPhone научит не бояться летать/Лингвистический эксперимент Кэти Перри/Патриарх и Его Ворсейшество/Примерить бороду из живых пчел/Canon VS Nikon/Ручник в машине — главное!

Глава 10

БАРБАРА И МОХИТО

-Мохито? — спросил бармен,

-Мохито, — вяло, но ласково ответил я, — Папас Мохито, уточнил и широко улыбнулся в ответ на широкую улыбку понявшего меня бармена.

-Папас Мохито? — обратилась ко мне европейского вида девушка, в уголках скрывая улыбку и одновременно пряча блестящие зубы.

-Си, Сеньора, — улыбнулся и я, — Откуда вы? Европа? — спросил я девушку, — Мое имя Серхио, я из Москвы, а вы?,… если не секрет?-

— Я Барбара, из Берлина — сделав глоток своего мохито ответила девушка — я впервые в Гаване, видела как рано утром вы умчались на белом Пежо, куда вы ездили?, если не секрет — улыбнулась Барбара.

-В Санта-Клару, к Че на мемориал, — ответил и кивнул на майку Барбары с растянутым ее грудью Че, чем развеселил ее и заставил откинуться назад, подавившуюся смешком.

Разговор шел вперемешку Ра английском, испанском и даже русском, некоторые слова, похожие на украинские-польские слова Барбара понимала очень хорошо.

Бариста Эрнесто наблюдал за нами с тихой грустью, таких блондинок на Кубе редко найдешь, Блестящие цвета среза лимона волосы сверкали в баре как солнце, неожиданно попавшее в отель и решившее задержаться для веселья.

-Любите Че и Кубу?, Серхио, или лучше я буду тебя звать Серджио, — спросила девушка.

-Полюбил Кубу, и мне интересна судьба этого мужчины, — ответил я, осторожно рассматривая ее руки, цепкие, крепкие и одновременно изящные. Пианистка? Спортсменка? Военная? Задавал я себе вопросы, продолжая улыбаться, но внимательно разглядывая новую знакомую. Крепкие спортивные и одновременно изящные ноги говорили о большом числе уроков, возможно, хореографии, а возможно и спецупраженений… Надо быть осторожнее в Гаване, вспомнил я советы колумбийских и аргентинских друзей.

Не задерживая общение и не создавая паузы, предложил Барбаре еще коктейль, получил согласие и попросил наполнить и себе бокал, бокал толченой мяты смешанной со старым гаванским ромом с привкусом паленого американского дуба, и вездесущего лайма и содовой, вместо которой великая Кока Кола предложила всему миру такой же вездесущий Спрайт.

Девушка не на шутку заинтересовалась мной и разглядывала меня уже в упор вдоль и поперек, при этом вернувшись к свой сигаре. Кохиба, слаботлевшая под ее локтем сначала была мне не заметна, но ворвавшийся ветерок с моря дунул на меня и запахом моря, и запахом революции.

-Тебе нравится остров? — спросил я девушку, в упор глядя ей в зеленые глаза.

-Да, — ответила она мне одними губами, подобрав длинные голые ноги с коричневыми слегка от загара коленками под себя слегка наискосок. Действительно, жара была такая днем такая, что колготки были бы неуместны. Она ответила — Да- так, как будто я спросил ее — нравлюсь ли ей я.

Мне показалось на мгновение, что кроме белой майки с Че и белой льняной юбки на ней ничего нет. Лимонные волосы рассыпающиеся в белом облаке ее одежд сбивали с концентрации на том, что совсем через 8 часов мой рейс отправит меня обратно в Боготу, из которой мне придется добираться до Муссо, самого известного изумрудного места в мире.

Мы выглядели одинаково в этом совершенно другом мире. Два белокожих человека в майках с Че, одна в льняной юбке, в стиле 70-х годов слегка прикрывающей ноги, и один в льняных брюках, надетых в жару прямо на тело, между нами были три языка, скрадывающих слова, которые мы уже не могли не сказать друг другу и ожидание, ожидание мгновения, мгновения вспышки, которая уже не требовала бы никаких слов.

Страсть была взращена в нас не мохито, страсть была порождена в нас взглядами, которые остановились друг на друге потому что мы искали не непохожих на нас, а искали того, кто бы понял наше состояние. Мы искали своих. И мы нашли друг друга.

Музыка *** забирала свое и, взглядом предупредив Эрнесто, я, взяв за руку Барбару, мягко оторвал ее от барной стоки, сняв с барного стула как яблоко, как гранат с ветки, сочный, спелый алый гранат, налившийся и набухший как губы после страстной ночи.

Обвалившись в диваны мы целовались не отрываясь, наверное, несколько часов, оставаясь в тени бара, не привлекая ничьего внимания, если только не подсматривал за нами Эрнесто. Все слова, которые можно было бы сказать, мы сказали друг другу взглядами, все звуки, которые встреча из нас выронила в этот мир, все эти звуки страсти и ожиданий взорвали нас.

Взяв еще два мохито у Эрнесто, я, вернувшись к Барбаре, выхватил ее из дивана и увел на улицу к гамакам у бассейна, на ходу показав Эрнесто, что я еще вернусь.

Гамаки с пледами в одиночестве мерзли в 100 метрах от карибских волн, закрытых решеткой, но нам хватило и гамаков, вернее одного, широкого гамака с двумя пледами, позволившими нам наконец-то дать друг другу тепло и сохранить наше тепло друг в друге, тепло и страсть, которыми мы могли согреть весь мир.

Стоя через пару часов перед пограничниками в аэропорту, тщательно проверяющими улетающих как будто на время, на работу в США, кубинских девчонок, с радостью через час развопившихся на борту, покинувших Остров, я не мог не вспоминать Барбару, которую я оставил спать и встречать утро под пледами в гамаке у внутреннего бассейна в отеле,

Не мог не вспоминать бариста Эрнесто, которому я сполна оплатил не только весь бар, выпитый мной с Барбарой, но и его негромкую игру на гитаре до утра, благодаря которой он мог смотреть на Барбару своими грустными каштановыми глазами, охраняя ее спокойный сон, сон, разбросавший ее лимонного цвета волосы по синему, морского оттенка пледу.

До свиданья, Куба — подумал я и попросил себе стакан Смирнофф и стакан льда. Эта композиция поможет забыть этот эпизод, оставив его для воспоминаний прекрасной девушке из Берлина.